1.2 C
Москва

Адвокат Леонид Ольшанский: На условный срок у Ефремова шансов нет

Сейчас читают

Власть пытается контролировать соцсети. В США соцсети взяли под контроль власть

После блокирования аккаунта Трампа не осталось никакой свободы слова в Сети. И уже никогда не будет ...

Народ больше не верит в победы России.

Опрос социологов показал, что россияне перестали верить и замечать успехи страны ...

Украинские пираты идут на абордаж

Киев намерен захватывать российские суда уже в международных водах ...

А вот смягчить приговор актеру можно было значительно

Казалось бы, наконец-то, закончилась вся эта лихо закрученная история с судебным делом в отношении Михаила Ефремова. Но так думали не все. Друзья актера, его поклонники, сторонники, адвокаты, родственники и другие сочувствующие артисту люди не унывали и боролись за его судьбу даже после вынесения приговора. В частности, один из новых адвокатов Ефремова подал апелляционную жалобу в надежде на пересмотр дела и вынесение условного срока. После этого интернет буквально наводнили оптимистические прогнозы СМИ и экспертов. Но реально ли все-таки для Михаила Ефремова отделаться условным наказанием? На этот и другие вопросы отвечает Почетный адвокат России, Действительный член Академии юридических наук, вице-президент Движения автомобилистов России, лауреат премии «За права человека» Леонид Ольшанский.

«СП»: — Леонид Дмитриевич, сегодня все средства массовой информации пестрят новостью о том, что после апелляционной жалобы адвоката Ефремова — Владимира Васильева актеру могут заменить приговор на 4 года условно. При каких обстоятельствах это может произойти?

— По моему убеждению, оснований для кардинального изменения приговора нет. Статься гласит: от пяти до двенадцати. Можно было дать и одиннадцать, как попросил прокурор. И это было бы формально правильно. Восемь лет колонии — это золотая середина — ее и дали. И то практически потому, что он не признал своей вины. А для кардинального пересмотра оснований нет. Условным же сроком, по моему убеждению, не пахнет даже близко.

«СП»: — Но ведь многие люди готовы ходатайствовать за него. Например, актер и режиссер Иван Охлобыстин лично обратился к президенту Владимиру Путину с просьбой помиловать Ефремова. Это могут учесть?

— Все это давно уже учли. Потому что, если бы не учли, наказание было бы более суровым. Учли, что преступление совершено «в первый раз», а также приняли во внимание все ходатайства, болезни, ордена, почетные звания, — все это учли, и получилась та самая золотая середина.

«СП»: — В законе еще есть такая оговорка, что в исключительных ситуациях приговор можно изменить, то есть дать актеру меру ниже самого низкого предела…

— Да, в исключительных ситуациях это возможно, но здесь исключительной ситуации нет даже близко. Здесь «исключительный случай наоборот» — в обратную сторону: напился пьяным, обкололся наркотиками и в этом состоянии сел за руль. На протяжении всего суда не признавался, кому-то хамил…

«СП»: — За последнее время в общественном пространстве зафиксировано много случаев, когда известные люди сбивали людей (иногда с летальными исходами) и уходили от реальной ответственности. Ну неужели так необходимо давать восемь лет человеку, который неумышленно наехал и убил по неосторожности?

— Я считаю приговор справедливым. Если я виноват, тогда признаю. Если я был за рулем (а я не помню) — вот этой линией поведения Ефремов и добился такого приговора.

«СП»: — Не напрашивается ли здесь политическая подоплека — власти, дескать, просто наказали «Гражданина поэта»?

— Никакой политической подоплеки нет. Судья внимательно выслушала все стороны. После отбытия одной трети срока тянуло на колонию-поселение, а по половинке может повлечь за собой УДО.

«СП»: — А вы считаете, что у него был реальный шанс получить отбывание наказания в колонии-поселении? И что этому могло поспособствовать?

— Да, у него был такой шанс — отбывать наказание в колонии-поселении. И поспособствовать этому могло более этичное поведение на суде, признание вины полностью, добровольная выплата потерпевшим денег, — все это и давало шанс, что приговор могли изменить. То есть заменить колонию общего режима на колонию-поселение.

«СП»: — Может быть, все дело в защите, когда адвокат говорит: «Не хочу, не буду защищать такого-то и такого-то, потому что он убийца!»?

— Нет. Каждый человек по Конституции имеет право на защиту (статья 48 Конституции РФ). Поэтому любой, даже убийца ста человек и даже американский шпион имеет право на адвоката.

«СП»: — Но это ведь не говорит о том, что адвокат обязан защищать любого.

— Да, не обязан. Но если уже заключил договор на защиту, нельзя отказаться. А вот пока договор не заключен, адвокат может отказаться, сославшись на то, что это не его направление или на занятость. Но если уж подписал соглашение — тогда вопрос решен.

«СП»: — Почему же, на ваш взгляд, некоторые адвокаты советуют подзащитному, например, резко изменить показания или отказаться от своих слов?

— Каждый адвокат вправе вырабатывать линию защиты. Убивать нельзя. Насиловать нельзя. Какая-то линия защиты может казаться нам нелепой, нецелесообразной, неактуальной, контрпродуктивной. Но всего-то основных стратегических линий защиты две: или мой клиент не убивал, не грабил, не насиловал, ошибочка вышла. Или — признаемся и просим снисхождения.

«СП»: — А как бы вы сами поступили в подобной ситуации?

— Если бы я вел защиту некоего человека, который попал в аналогичную ситуацию — как бы я вел защиту? Вот некая машина сбила пешехода или двух пешеходов, или пять пешеходов и уехала. Есть предположение, что это внук той бабушки, на которой числится машина, или дедушки. Тогда да, ничего не знаю, где мой внук — тоже не знаю, потому что никто не видел, кто был за рулем. Тогда есть хоть какая-то логика в этом деле. Потому что мы все не знаем, кто там был — может быть, действительно, не он. Машину могли угнать, она могла быть похожей и так далее. Но если машина осталась на месте и многие камеры ее сфотографировали, это говорит о том, что гражданин, допустим, Иванов или Петров вышел из-за руля. Вот тогда целесообразнее говорить, что да, признаемся, что злого умысла не было — деяние по неосторожности. И тогда можно вырулить минимальный срок.

«СП»: — Правомерно ли говорить, что адвокат мог подставить подзащитного, о чем многие предполагают?

— Опять же, мы говорить о работе не можем. Как я уже сказал, любая линия поведения может быть актуальной, целесообразной и продуктивной, а может быть контрпродуктивной. При наличии большого количества свидетелей, которые видели обстоятельства дела, линия не признаваться выглядит контрпродуктивной. Всегда адвокат должен быть и драматургом, и режиссером, и разведчиком, и парапсихологом — надо просто чувствовать. А уж в таком деле, когда многие все видели, контрпродуктивно было не признаваться. И это мое особое мнение.

Источник

Предыдущая статьяВ справедливости отказано
Следующая статьяРисовые конфеты

Посмотрите

Народ больше не верит в победы России.

Опрос социологов показал, что россияне перестали верить и замечать успехи страны ...

Протест ещё может расти: Политологи об акциях за Навального

Оппозиции не удалось вывести на улицы молодежь, но потенциал протеста еще не исчерпан ...

Половина россиян экономит на еде, и это только начало?

Каждый новый опрос выявляет все более ужасающую картину распространения бедности по стране ...

«Число протестующих по всей России может достичь двухсот тысяч»

Почему оппозиционный политик умеет объединять недовольных властью? ...

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ ПО ТЕМЕ